• Задать вопрос менеджеру

Экспресс-заказ

Twitter новости

Обучение письменному иноязычному общению на основе ИКТ http://t.co/IK2NAjncrk

Online-опрос

Антиплагиат онлайнДипломант
Яндекс.Метрика
Бесплатно » В »

Внутренний рынок и торговый быт советской России

Внутренний рынок и торговый быт советской России
ПЛАН

1. В погоне за симпатиями масс. . .

2. Нацио-нализация

3. Декрет о запрете торговли

4. Промежуточные итоги

5. Снабжение подпольного рынка

6. Движение Ме-шочников

7. Победа рынка

Мы жаждем возрождения рус-

ского национального хозяйства,

подъема его производительных сил

и народного дохода. И мы знаем,

что отправной точкой для этого воз-

рождения каковы бы ни были поли-

тические изменения, будет эта разо-

ренная страна - Россия . . .

от ноября 1918г. по март 1921г.

В погоне за симпатиями масс. . .

Торговля и торговцы никогда не пользо-вались популярностью в России. Дворянски-сословная брезгливость правящих и народническо-социалисическое неприятие интеллигенции встретились и дружно слились в широких обывательских массах хо-зяйственно отсталой страны.

Война отвлекала промышленность от обслуживания внутреннего рынка и создала товарный голод, а обилие непроизводительных расходов, рост эмиссии и прогрессирующее па-дение ценности бумажно-денежной единицы усугубили дороговизну на все предметы широкого потребления. Примитивное объяснение этих явлений сложных и неизбежных, присущих тогда в большей или мень-шей степени всем воевавшим странам, - исключительно злостным воздействием торговли и торговцев встретило по всей России в выс-шей степени восприимчивую и подготовленную среду, от деревенских базаров и тайных рабочих собраний до университетов и законода-тельных палат.

Нездоровая в основе своей и обостренная во вре-мя войны моральная подозрительность к людям занимающимся тор-говым промыслом, явилась летом 1917г. одним из главных козырей большевистской агитации.

С необыкновенной настойчивостью и энергией всячески муссировались в деревне и среди городских низов легенды о чудовищных прибылях торговли, об огромных количествах где-то припрятанных товаров, о дружном объединении всех торговцев с целью обобрать и обездолить народ. В погоне за симпатиями масс городские исполнительные комитеты и советы рабочих депутатов ни-какого противодействия проповеди борьбы с торговлей не оказывали и шли здесь всегда на поводу у большевиков, а возникшие вскоре демократические думы весьма слабо реагировали на самочинные действия партийных и профессиональных организаций: рядовой ин-теллигенции, заполнившей думы, в защите торговли и торговцев тогда еще мерещились начала неэтические и компрометирующие.

Летом 1917г. в большинстве провинциальных городов существовали учет-ные, регистрационные, нормировочные, по борьбе со спекуляци-ей и прочие комиссии, составленные по случайным признакам и при-менявшие самые разнообразные методы регулирования рынка. В Воронеже все магазины и склады были опечатаны в течении двух ме-сяцев, а после снятия печатей в них товаров почти не оказалось; в Курске Контрольные комитеты предложили свезти всю мануфактуру в помещение совета рабочих депутатов, где торговцы должны были продавать ее под наблюдением дежурных членов совета; в Рязани на покупку обуви и мануфактуры особой комиссией выдавались ордера, на которых проставлялись довоенные цены; в Саратове покупка раз-решалась только остро нуждающимся - почему-то исключительно солдатам; в Тамбове крестьянский съезд предложил не продавать товаров в города, а везти их в деревню и т. д. В ряде городов, в осо-бенности на юге, поиски запрятанных товаров сопровождались вол-ной разгромов, истязаний и убийств.

К моменту октябрьского пере-ворота торговый класс был совершенно терроризирован. На местах торговцы перестали пополнять запасы товаров, спешили по возмож-ности скорее распродать их или переуступить в кредит кооперации, которая, как тогда думали, была более забронирована от стихийных и своеобразных форм революционного упорядочивания.

К этому моменту нормальные условия ценообразования были изуродованы, а расстройство транспорта, явно обозначившееся к зиме 1917/18г. , со-действовало разрыву единого рынка к тому его дроблению, которое получило свое полное завершение в период, кода рынок был объяв-лен официально не существующим, а торговля - злейшим преступ-лением.

Национализация

Захватив власть и принявшись за насаждение коммунистических форм хозяйства, большевики не реши-лись, однако, ликвидировать торговлю единым декретом. Приоста-новка рыночного товарооборота могла повлечь резкое падение поку-пательной способности денег, новая же власть в первый период вы-нуждена была строить свой продовольственный план отчасти не на упавшей еще в глазах крестьян покупательной силе денег, так как ап-парат принудительного отчуждения хлеба не был еще нала-жен.

Между тем в провинции местные исполнительные комитеты, а несколько позже возникшие чрезвычайные комиссии по борьбе со спекуляцией, контрреволюцией и саботажем продолжали реквизиро-вать товары как источник дохода для исполкомов, сидевших без не-обходимых денежных средств, и как мера подавления политической власти буржуазии. Причем по большей части товары расхищались и попадали на рынок, а иногда продавались официально всем желаю-щим, и бывали случаи, когда скупались их прежними владельцами. Так продолжалось до июля 1918г. Рынок сужался, торговля хирела, душилась, находилась как бы вне закона, но и не будучи запрещена окончательно. Провал проекта коммуниста Шлихтера о честном то-варообмене с крестьянством был в правящих советских сферах при-писан главным образом наличию рынка в городах, где крестьянин за свой хлеб мог получить больше необходимых ему предметов обихода, чем в учреждениях Народного комиссариата продовольствия. 22 ию-ля 1918г. были опечатаны в один день все мануфактурные склады и магазины в Москве, а 23 июля 1918г. последовал декрет о национа-лизации тканей. Вслед за этим постепенно национализировались то-вары широкого потребления, а затем и более специальные, причем применялся неизменно один и тот же прием: сначала склады и магази-ны опечатывались какой-либо организацией, иногда несколькими ор-ганизациями один и тот же склад. Каждая организация отстаивала свое право на захват того или иного склада.

Вслед за тем изда-валось постановление о национализации этого вида торговли. Все по-добного рода постановления составлялись по заранее определенно-му шаблону. В качестве типичного примера можно привести декрет о национализации торговли готовым платьем и бель-ем.

Пример:

Президиум Высшего Совета Народного Хозяйства постановляет :

1. Все изделия из тканей: готовое платье, белье, а также вязанные и трикотажные изделия и штучный товар, находящие-ся в пределах г. Москвы, в муниципальной черте, объявляются нацио-нальной собственностью с распространением на них декрета Совета Народных Комиссаров от 23 июля 1918г.

2. Все сделки по покупке и продаже вышеупомянутый изделий, заключенные до опубликования настоящего постановления, с государственными или общественными организациями, переходят для исполнения к Центротекстилю.

3. Все подобные же сделки, заключенные между частными лицами анну-лируются и могут быть восстановлены только в том случае, если бу-дет доказано, что товар приобретается для довольствия государст-венных установлений и распределительных государственных орга-нов.

4. Все расчеты за купленный товар после опубликования на-стоящего обязательного постановления производятся через Центротекстиль.

5. Все перевозки и перемещения означенных товаров, находящихся в Москве, в пределах муниципальной черты, производятся только с разрешения Центротекстиля.

6. Виновные в нарушении сего постановления несут законную ответствен-ность.

Таких постановлений, все суживавших легальный ры-нок, было издано к ноябрю 1918г. центральным органом Высшего Со-вета Народного Хозяйства и его провинциальными отделениями до 900. Постановления эти должны были лишь оформить давно осуще-ствленный фактический захват. По авторитетному свидетельству дея-телей Народного комиссариата продовольствия, особенно торопив-шихся с истреблением торговли, уже к сентябрю месяцу торговый аппарат был фактически разбит до основания, если не считать мелкой подпольной торговли теми товарами, которые буржуазии удалось скрыть. Наступил момент, когда мы как будто могли проводить без опасения конкуренции со стороны торгового капитала нашу товарооб-менную политику.

Декрет о запрете торговли

Полное запре-щение всякой торговой деятельности и упразднение свободного рын-ка на всем пространстве России последовало лишь 21 ноября 1918г. в декрете Совета Народных Комиссаров Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства , в целях замены частного торгового аппарата и в дополнительном к нему приказе Высшего Совета Народного Хо-зяйства от 26 ноября 1918г. О государственной монополии на тор-говлю некоторыми продуктами и предметами

По мнению советских экономистов, с этого момента в самых основах своих уничтожался ка-питалистический строй, ибо вместо рыночного хаоса устанавлива-лась плановая система, а все сложнейшие функции торговли по снабжению промышленности сырьем, передвижению продуктов, рас-пылению среди населения фабрикатов, перераспределению между отдельными местностями сельскохозяйственных излишков и прочее - целиком принимало на себя государство.

Мир не знал столь смелой экономической реформы. Если прокламированная годом раньше социализация земли и находила свой далекий прообраз в рус-ской общине и была относительно разработана экономистами-народниками, то вопрос замены рынка и торговли единым планом снабжения был только отдаленно намечен в агитационных брошюрах. Серьезная социалистическая литература всегда предпочитала крити-ку существующего положительной разработке форм грядущего строя. Только авторы социальных утопий и романов, действие которых не-изменно происходит через сто лет, были более смелы в этом отно-шении, но их воображение не вместило той страшной фантастики, ко-торую пережила Россия в течение двух с половиной лет.

Когда го-сударственная власть во имя принципа и партийной программы при-нимала на себя неслыханные в истории обязательства - организо-вать удовлетворение основных потребностей стосорокамиллионного народа, - был уж совершенно ясен провал снабжения деревни про-дуктами городской промышленности. Даже привилегированная дере-венская беднота не могла зимой 1918 г. рассчитывать на удовлетво-рение всех своих потребностей в мануфактуре, обуви и сельскохозяй-ственных орудиях. О том, что это было известно советской власти до момента издания декрета от 21 ноября 1918г. , неподражаемо повест-вует крупнейший работник Народного комиссариата продовольствия того времени: . . . как система разверстки, так и снабжение товарами деревни диктовались политической обстановкой. Наиболее верным методом получения хлеба была разверстка, и одним из средств, об-легчающих проведение разверстки, воздействия малоимущих слоев деревни на более состоятельные, была система товароснабжения. . . Единственно чем мы могли привлечь на свою сторону деревенскую бедноту, не лишатся этой опоры в деревне, это были те скудные за-пасы товаров, которые шли под флагом товарообменного фонда. Но то был только флаг, название декрета. Надпись, не соответствующая действительности, не должна вводить в нас заблуждение, товарооб-менных операций не было.

Таким образом ни о какой организации снабжения населения взамен частного торгового аппарата в момент создания декрета его авторы и не помышляли, это был лишь флаг, под которым выкачивался хлеб и вносилась в деревню классовая борьба. Товарный же фонд, от которого была отстраненна частная торговля, являлся средством оплаты вооруженной деревенской бед-ноты за политическую поддержку советской власти. Все остальное крестьянское население России было предоставлено собственной судьбе. Но это был еще медовый месяц крестьянского потребитель-ского благополучия, захваченная земля сулила иллюзию грядущего богатства, а кое-какие избытки продуктов и старые запасы зерна мя-са и жиров, не обмениваемые за отсутствием рынка на инвентарь, рабочий скот, платье, обувь и прочее, проедались на месте и созда-вались легенды в городах о счастливом, всегда сытном крестьянине. Грозная расплата за повышенный потребительский уровень наступила для деревни позднее, в 1920г. Городским же массам социальная ре-волюция не подарила и краткого опьянения.

Уничтожив декретом товарно-рыночный оборот, власть принялась в городах за организа-цию распределения. Прежде всего надо было отнять склады товаров у организаций, их захвативших. С этим успешно справились чрезвы-чайные комиссии. Но сами Чрезвычайные комиссии долго и упорно от-казывались довести до конца возложенную на них задачи и передать товары распределяющим органам. В этом отношении очень характе-рен приказ Всероссийской чрезвычайной комиссии о разгрузке скла-дов, конфискованных у буржуазии.

Пример:

До настоящего времени многие комиссии имеют большие склады с разного рода то-варами и деньгами. Эти склады зачастую находятся в небрежном со-стоянии и частичной отчетности. По получении настоящего приказа предписываем немедленно разгрузится от всех товаров и денег, пер-вые сдав все по актам соответствующим распределительным орга-нам, вторые в - казначейство. . . Этот приказ отдать по всем уездным Чрезвычайным комиссиям, разъяснив, что Чрезвычайные комиссии есть органы борьбы, а не распределения, для чего имеются продо-вольственные аппараты, муниципалитеты, Советы народного хозяйст-ва.

Из завязавшейся борьбы за наследие частной торговли побе-дителем вышел Народный комиссариат продовольствия, очень скоро объединивший в своих руках все функции распределения и снабже-ния. Высший Совет Народного Хозяйства при своих попытках принять участие в распределении фабрикатов управляемой им промышленно-сти каждый раз должен был отступать перед угрозой Народного ко-миссариата продовольствия не дать фабрикам сырья, а рабочим хлеба. С Чрезвычайными же комиссиями Комиссариат продовольст-вия очень скоро поладил и широко пользовался и могущественной поддержкой.

В городах с их многосложными потребностями замена рынка и торговли плановым распределением была во много раз труднее, чем в деревне, но именно города причиняли Народному ко-миссариату продовольствия значительно меньше хлопот. Достигнуто это было чрезвычайным упрощением задач снабжения. В деревне приходилось брать, городу же нужно было давать - здесь Народный комиссариат продовольствия владел положением. И он широко ис-пользовал его для облегчения взятых на себя неразрешимых задач: объекты снабжения были сужены до пределов, необходимых для удержания политической власти коммунистической партией. Кормить и одевать надо было солдат, отряды чрезвычайных комиссий, ответ-ственный аппарат партии и высшую советскую администрацию. Обре-кались смерти не только те массы городского населения, которым не было места в новой социальной табели о рангах, но и особо приви-легированный рабочий класс снабжался в размерах абсолютно недос-таточных для поддержания физического состояния.

Промежуточные итоги

В среднем в советской России рабо-чий получал в месяц, включая все выдачи натурой, квартиру и денеж-ную плату ( в довоенных рублях ):

в 1919 г. - 3 руб. 58 коп. ;

в 1920 г. - 3 руб. 45 коп. ;

в 1921 г. - 3 руб. 48 коп.

Быстрое на-растание смертности, запустение городов, голод и эпидемии начались уже в начале 1919 г. , но именно с этого периода все повышается уровень борьбы с рынком и торговлей. Как повествует советский юрист , всякое сепаратное выступление отдельного лица или частной фирмы на хозяйственно-экономической арене преследовалось и рас-сматривалось революционным законом как злостная спекуляция. Спекуляция была поставлена рядом с контрреволюцией и саботажем и квалифицировалась как тягчайшее преступление, которое надо уничтожить огнем и мечом революции. В силу этого ни революционный законодатель, ни тем более стоявший лицом к лицу с бурной жизнью исполнитель не имели, так сказать, времени думать о соразмерности деяния и наказания, а больше всего исходили из стремления дать устрашающее и скорое наказание. И тот и другой действовали с не-умолимой решительностью. Весь карательный и судебный аппарат ВЧК до рядового красноармейца был привлечен на всемирную борь-бу. . .

В течение двух с половиной лет весь аппарат с неумолимой решительностью действительно истреблял лиц, занимающихся тор-говлей, причем скорым и устрашающим наказанием была смертная казнь, применявшаяся с размахом и щедростью; всякий товар, попа-давший в поле зрения законодателя и исполнителя, немедленно ре-квизировался - и все же торговля существовала все это время. Не только существовала, но и проникала во все взаимоотношения со-ветских главков и центров и регулировала их. На поверхности жиз-ни не было рынка, но откуда-то из подполья, изуродованный и разби-тый, он указывал реальные соотношения предметов и давал те мери-ла экономической целесообразности, которыми вынуждена была ру-ководствоваться власть, чтобы не потонуть в вызванном ею хао-се.

Исторические условия не наделили русский торговый класс ни социальной устойчивостью, ни традициями, ни силой сопротивления: он отдавал свое достояние, отказывался от своей роли и умирал без-ропотно, но рынок оказался бессмертным; он был неистребим и эла-стичен, потому что действительное его устранение означало гибель десятков миллионов населения, и он питался живой упругостью наро-да, не желавшего умирать.

Загнанный в подполье, рынок дефор-мировался. В связи с нависшей над городами угрозой голодной смер-ти центром обслуживания становятся предметы продовольствия. Эк-вивалентные отношения между различными товарами перестраива-ются в пользу продовольственных. В связи с этим размер нарастания цен на один и тот же продукт сильно разнится между районами этот продукт производящими, и районами его потребляющими. Железно-дорожная товарная связь почти исчезает. Для отправки товара необ-ходимо было замаскировать его под государственный или коопера-тивный груз, что требовало очень больших расходов на взятки и было сопряжено с жизненным риском для отправителя. Но и грузы легаль-ные, казенные, даже особо покровительствуемые, расхищались почти полностью в пути, если при них не было вооруженной охраны. Проис-ходит почти полная изоляция отдельных районов. Цены вывозивших-ся товаров падают ниже среднего уровня по всей России, а цены то-варов ввозившихся соответственно поднимаются.

Происходит еще более резкое повышение темпа роста цен в городах. Объем то-варного рынка все время сжимается при сильном распухании товарно-денежной массы. Кроме того, огромный риск и тяжкие препятствия при привозе продуктов в города могли быть преодолены высоким реаль-ным или иллюзорным соблазном разницы. Очень сильно влияло ре-альное воплощение в жизнь коммунистических принципов и советских декретов, которое повышалось в столицах и падало пропорционально расстоянию от них.

Снабжение подпольного рынка

Что давали города и промышленные центры подпольному рынку? Все, что можно было скрыть и похитить у государства. Владельцы опечатан-ных складов и лавок устраивали у самих себя кражи со взломом и, запротоколировав их, отправляли товар на рынок тайными путями. Скупались выдаваемые советским служащим ордера на одежду и обувь, а полученные вещи отправляли в деревню.

Заключались соглашения с хранителями складов; широко пользовались утечкой и усушкой, пропажей в пути. Рабочие, спасая от голодной смерти свои семьи, изготовляли на национализированных станках из национа-лизированных материалов мелкие сельскохозяйственные инструменты и ходкие металлические изделия для вольной продажи и т. д. Но среди нелегальных путей добывания рабочими хлеба гораздо боль-шую роль играло прямое расхищение заводских складов и фабрично-го инвентаря, отмеченное на всех съездах профсоюзов, в различных анкетах и т. п.

Деревня скупала домашний скарб и носильное пла-тье погибающих городов, которые также по декретам в большинстве своем должны были быть переданы государству. Было бы совершен-но неправильным определить это явление понятием воровство. Имея лишь чисто внешнее, формальное сходство с указанным поня-тием, оно совершенно не укладывалось по содержанию своему в его рамки. Это скорее был частичный процесс восстановления обмена, искусственно зажатого, что вызвало омертвение, распад хозяйствен-ного организма страны. Явление это происходило в колоссальном масштабе на пространстве великой страны и, выражаясь часто в варварских формах, являло собой по существу, спасительный реф-лекс, подсказанный биологическим инстинктом самосохранения наро-да.

Движение Мешочников

Для преступного обмена похи-щенного у государства товара на запрещенный к продаже хлеб на подпольном рынке совершенно не годился прежний торговый люд. Происходит массовая, чисто стихийная мобилизация новых элементов, обслуживающих торговлю. От так называемого мешочника требова-лись необычайная физическая выносливость, презрение к тифу и об-стрелу, безграничное терпение, смелость, находчивость, умение об-ращаться с оружием. Кадры их рекрутировались главным образом из матросов, уклонившихся от советской службы, учеников закрытых ду-ховных семинарий, молодых крестьян северных губерний, жителей го-родских предместий - главным образом слободских мещан, частью молодых рабочих и интеллигентов, спасавших раньше собственные семьи, а затем втянувшихся в фантастическую жизнь вооруженного купца раннего средневековья. Мешочники расстреливались загра-дительными отрядами и железнодорожными чрезвычайными комис-сиями, замерзали на буферах и крышах вагонов, часто в особенности на юге, поголовно истреблялись местным отрядами бандитов и мас-сами гибли от сыпного тифа. Но число их из года в год все росло. Вы-рабатывались тарифы подкупа властей, приемы воздействия на же-лезнодорожников, размеры долевого участия заградительных това-ров. Там, где неподкупные части латышей и китайцев упорно не про-пускали товар, главным образом на бывшей украинской границе, ме-шочники рассеивались в окрестностях, выжидали, накапливались в большом числе, всей своей набухшей массой набрасывались на от-ряды - и бывало после кровавой схватки, уставляя убитых и ране-ных, направляли в южные губернии зажигалки, гвозди, подошвенную кожу, ситец, а пропускали оттуда гужевые караваны с мукой, салом и сахаром. Все это, разобранное по мешкам, текло в Петроград, Моск-ву, северные губернии, во все промышленные центры и провинциаль-ные города. На местах товары поступали на тайные склады, владель-цами которых являлись по большей части бывшие торговцы. Сущест-вовали своеобразные аукционы и подпольные биржи, регулировавшие цены и диктовавшие их полулегальным базарам.

Победа рын-ка

Власти терялись в борьбе с этой стихией. Их пугала полная не-возможность вскрыть здесь то, что ими называлось организованный саботаж: перед ними был органический саботаж, саботировала при-рода. Учреждались комиссии с безграничными полномочиями. Одной из них, чрезвычайной комиссией по продовольствию и транспорту, был издан за подписью Л. Троцкого приказ, согласно которому мест-ным советам : желдоркомам, всем вообще организациям по линиям железных дорог вменяется в обязанность самая беспощадная борьба с мешочничеством, как со зловреднейшей спекуляцией. Далее уста-навливаются нормы разрешенного к провозу продовольствия - не свыше восьми килограммов на человека. Третий пункт приказа гласит: мешочники арестовываются и передаются в руки нарсудов. В случае сопротивления с оружием в руках мешочники расстреливаются на месте.

Но убитые пополнялись новыми, и преступная торговля, как и подпольный рынок, все разрастаясь, продолжала существо-вать, разрывая удушавший страну коммунистический пояс, пока со-ветская власть, по собственному ее признанию, не вынуждена была разрешить, как клапан для выхода накопившихся сил, грозивших взрывом, - местный торговый оборот. . .

Список используемой литерату-ры:

1. В. В. Кудрявцев НЭП. Взгляд со сторо-ны.

2. С. Шерман. Из сборника Экономический вест-ник

3. Б. В. Леванов История России

4. Ю. С. Борисов Страницы истории советского общества

Скачать бесплатно Скачать работу
Антиплагиат онлайн