• Задать вопрос менеджеру

Экспресс-заказ

Twitter новости

Обучение письменному иноязычному общению на основе ИКТ http://t.co/IK2NAjncrk

Online-опрос

Антиплагиат онлайнДипломант
Яндекс.Метрика
Бесплатно » В »

Выдающийся портрет античности. сократ

Выдающийся портрет античности. сократ
ВСТУПЛЕНИЕ

Великий Сократ - первый из трех выдающихся мыслителей эпохи высокой классики Древней Греции. Он был, как считали, воплощением эллинской мудрости, его называли святым греческой фило-софии.

Сократ не создал какой-либо философской системы, не написал ни строчки. Он делал нечто неизмеримо более важное: бесконечными бе-седами и расспросами он будил и будоражил мысли. Под напором его диа-лектики и знаменитой иронии все распространенные представления об исти-не, знании, благе и добродетели, рушились, но вместо них Сократ не вы-ставлял каких-то готовых истин. Он пытался привести самих людей к такому знанию, в достоверности которого они убедились бы сами. Он считал, что знание можно обрести только собственными усилиями, а не получить в ка-честве готового извне.

Сократ пытался найти в сознании человека такую опору, такой фундамент, на котором мог бы твердо находиться нравствен-ный мир человека, что является очень актуальной проблемой в наше слож-ное время. Кроме того мне глубоко симпатизирует личность Сократа, и , ду-маю , именно поэтому мне особо интересно писать о нем.

Фигура Сокра-та в высшей степени знаменательна: его жизнь и смерть символически рас-крывает природу философии.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ.

Сократ, древнегреческий философ,469-399 гг. до н. э. , сын каменотеса Софрониска и повитухи Фенареты. Внешность Сократа все называли уродливой. Он был похож на Силена : небольшого роста, с большим животом, курносый, толсто-губый, с толстой шеей и большой лысиной. Его облик никак не соответство-вал идеалам того времени, и, что поражало более всего, внешность фило-софа не соответствовала “красоте его души”. Но все это лишь облагоражи-вало умение Сократа господствовать над всем земным, над собой и показы-вало величие его духа. Внешний облик донесли до нас две гермы, имеющие надписи. На одной Сократ изображен с Сенекой, на другой, находящейся в Неаполе, он изображен один. (рис. 1)

По этим двум гермам были иденти-фицированы как портреты Сократа другие изображения. При этом выясни-лось, что копии снимались с двух различных оригиналов. Один сделан еще при жизни философа, когда художник лично видел Сократа. Философ пред-стает на нем человеком жизнерадостным, даже несколько похотливым, од-нако за некрасивой внешностью ясно видна его мудрость. Второй портрет Сократа возник лишь после его смерти. Афиняне создали его, раскаявшись в том, что заставили его выпить чашу с ядом. Это было произведение Лисси-па. На портрете несправедливо осужденный философ изображен таким, ка-ким его воспринимали ученики. Художник не стал изображать внешнее урод-ство, желая подчеркнуть нравственную красоту человека, который считал, что добродетели можно научиться, и признавался:”Я знаю только то, что ни-чего не знаю”. Ранний портрет Сократа изображает его нищим, нетребова-тельным и одиноким человеком,не понятым ни своей женой Ксантиппой, ни многими другими людьми. На позднем портрете перед нами - мудрец, кото-рый провозгласил:”Существует только один бог-знания, и только один дья-вол-невежество”. Он советовал каждому человеку слушать лишь внутренний голос (рис. 2). Нам известны только головы Сократа. Попытка дополнить одну из статуй в Копенгагене головой философа не принесла ожидаемого резуль-тата. Однако в Британском музее находится статуэтка, изображающая вне-запно остановившегося Сократа: вполне вероятно, что во время прогулки по рынку он встретил знакомого и решил начать с ним философскую беседу. Именно таким его знали в Афинах. (рис. 3)

Но за пределами этих фак-тов сведения о Сократе приобретают спорный характер. Двое из учеников Сократа, Ксенофонт и Платон, написали о нем много, но рассказывают о нем весьма различные вещи. Бернет высказал мысль, что даже в тех случаях, когда они в чем-либо согласны друг с другом, то это происходит потому, что Ксенофонт повторяет Платона. Когда же они расходятся во мнениях, то одни верят одному, другие-другому, а третьи не верят ни одному из них. Я не ри-скну примкнуть к той или иной стороне в этом опасном споре, а лишь кратко изложу указанные различные точки зрения.

Описание личности Сократа у Платона вызывает затруднение совершенно иного рода, чем описание Ксе-нофонта, а именно - очень трудно судить о том, в какой мере Платон хотел изобразить Сократа как историческую личность и в какой мере он превратил лицо, называемое в его диалогах “Сократом”, в выразителя своих собствен-ных мнений. Платон был не только философом, но также талантливым писа-телем, обладавшим живым воображением и обаянием. Никто не предпола-гает, да и сам Платон не претендовал всерьез на то, что беседы в его диа-логах происходили точно так, как он их излагает. Тем не менее, во всяком случае в более ранних диалогах, беседа ведется совершенно естественно и характеры ее участников вполне убедительны. Именно выдающееся мас-терство Платона как писателя вызывает сомнение в нем как в историке. Его Сократ является последовательным и исключительно интересным характе-ром, какого не смогло бы выдумать большинство людей;. но я считаю, что Платон мог бы выдумать его. Сделал ли он это на самом деле, - это,конечно, другой вопрос.

Основные факты суда над Сократом не вызывают сомне-ния. Судебное преследование было основано на обвинении в том, что “Со-крат погрешает и переступает меру должного, исследуя то, что под землею, и то, что в небесах, делая более слабый довод более сильным и научая то-му же самому других”. Действительным основанием враждебного отноше-ния к Сократу было, по всей вероятности, предположение, что он связан с аристократической партией;большинство его учеников принадлежало к этой группе, и некоторые из них, находясь у власти, причинили большой вред. Но это основание нельзя было сделать доводом вследствие амнистии. Боль-шинством голосов Сократ был признан виновным, и, согласно афинским за-конам, он мог предложить, чтобы ему назначили какое-нибудь наказание ме-нее тяжелое, чем смерть. В случае признания обвиняемого виновным судьи должны были назначить одно из двух наказаний, предложенных обвинением и защитой. Поэтому в интересах Сократа было предложить такое наказание, которое суд мог принять как соответствующее его вине. Сократ же предло-жил штраф в 30 мин, который некоторые из его друзей (в том числе Платон) готовы были внести за него. Это было настолько легким наказанием, что суд был раздражен и приговорил Сократа к смерти большинством, превосхо-дившим то большинство, которое признало его виновным. Сократ, несо-мненно, предвидел этот результат. Ясно, что у него не было желания избе-жать наказания смертью путем уступок, которые могли бы показаться при-знанием его вины.

Обвинителями Сократа были демократический полити-ческий деятель Анит, поэт-трагик Мелет,”молодой и неизвестный, с гладкими волосами, скудной бородкой и крючковатым носом”, и неизвестный ритор Ликон. Они утверждали, что Сократ виновен в том, что не поклоняется тем богам, которых признает государство, но вводит другие, новые божества и что он виновен в развращении молодежи, так как учил ее тому же само-му.

Оставив неразрешимым вопрос об отношении платоновского Сократа к действительному Сократу, посмотрим, что заставляет Платон говорить его в ответ на это обвинение.

Сократ начинает с того, что обвиняет своих об-винителей в ораторском искусстве и опровергает это обвинение в примене-нии к самому себе. Он говорит, что единственное ораторское искусство, на которое он способен, - это говорить правду. И они не должны сердиться, если он будет пользоваться привычным для него способом выражения и не произнесет “. . . речи,изукрашенной риторическими оборотами и эффектными словами. . . ” Ему было 70 лет, и он никогда до этого не бывал в суде; поэтому они должны извинить его несудебную манеру речи.

По-видимому, одна-жды у дельфийского оракула спросили, имеется ли человек более мудрый, чем Сократ, и оракул ответил, что не имеется. Сократ заявляет, что он был в полном недоумении, поскольку вовсе не признавал себя мудрым, хотя бог не может лгать. Поэтому он отправился к людям, считавшимся мудрыми, чтобы посмотреть, не может ли он убедить бога в его ошибке. Прежде всего Со-крат отправился к одному государственному деятелю, который “. . . кажется мудрым многим другим, а в особенности себе самому. . . ” Сократ скоро обна-ружил, что этот человек не был мудрым, и вежливо, но твердо объяснил ему это. “Все это возбудило в этом человеке. . . ко мне ненависть”. После этого Сократ обратился к поэтам, и попросил их объяснить ему отдельные места в их произведениях, но они не были в состоянии это сделать. “Таким образом узнал я . . . что то, что они сочиняют, не мудростью сочиняют они,а благодаря какой-то прирожденной способности, в состоянии вдохновения. . . ” Затем Со-крат пошел к ремесленникам, но они также разочаровали его. В процессе этого занятия, говорит он, у него появилось много опасных врагов. Наконец он пришел к выводу, что “мудрым оказывается бог и прорицанием своим он указывает на то, что человеческая мудрость дешево стоит, ничего не стоит. И, кажется, он не имеет в виду тут Сократа, а только воспользовался моим именем примера ради, все равно как если бы он сказал: “О люди, тот из вас мудрее, кто, подобно Сократу, познал, что он поистине ничего не стоит в смысле мудрости”. Это занятие, состоявшее в том, чтобы изобличать лю-дей, претендующих на мудрость, отнимало у Сократа все его время и спо-собствовало его крайней бедности, но он считал своим долгом подтвердить слова оракула.

Однако Сократ не утверждает, что мудрость - нечто принципиально непостижимое. И его знаменитый постулат :”Я знаю только то, что ничего не знаю, а другие не знают даже этого”, означает только, что афинский мыслитель стремится знать больше и глубже. Русский философ конца 19 в. расшифровывает сократовские слова так :”Кто познал свое не-знание, тот уже нечто знает и может знать больше; ты не знаешь-так узна-вай; не обладаешь правдой-так ищи ее; когда ищешь, она уже при тебе, толь-ко с закрытым лицом, и от твоего умственного труда зависит, чтобы она от-крылась”.

Молодые люди, сыновья богатейших граждан, как говорит Со-крат, у которых бывает больше всего досуга, с удовольствием слушают, как он испытывает людей и часто сами, подражая ему, пробуют испытывать дру-гих и тем самым способствуют увеличению числа его врагов. Потому что “им не хочется быть изобличенными в том, что они представляются, будто что-то знают, а на самом деле ничего не знают”.

Этой защиты достаточно для первых обвинителей.

Теперь Сократ переходит к рассмотрению аргумен-тации своего обвинителя Мелета, “. . . доброго патриота, как он говорит. . . ” Со-крат спрашивает у Мелета, кто же те люди, которые делают молодых людей лучшими. Сначала Мелет называет судей, затем под давлением он был вы-нужден шаг за шагом признать, что все афиняне, кроме Сократа, делают мо-лодых людей лучшими, вслед за чем Сократ поздравляет город с его счаст-ливой судьбой. Далее Сократ говорит, что лучше жить с добрыми людьми, чем со злыми, и поэтому он не мог бы быть таким безумным, чтобы наме-ренно развращать своих сограждан. Если же он развращает их не намерен-но, тогда Мелет должен был бы не привлекать его к суду, а наставлять и вразумлять его.

В обвинении было сказано, что Сократ не только не при-знает богов, которых признает государство, но вводит других, своих собст-венных богов. Однако Мелет говорит, что Сократ является полным атеистом, и добавляет :”. . . он утверждает, что Солнце - камень, Луна - земля”. Сократ отвечает, что Мелет по-видимому, думает, что он обвиняет Анаксагора, чьи взгляды можно услышать в театре за одну драхму (по всей вероятности, в пьесах Еврипида). Сократ, конечно, отмечает, что это новое обвинение в полном атеизме противоречит самому же официальному обвинению, и за-тем переходит к более общим соображениям.

Остальная часть “Аполо-гии”, по существу, выдержана в религиозных тонах. Сократ вспоминает, что, когда он был воином и ему приказывали, он оставался на своем посту. “. . . Теперь, когда назначил меня бог для того, чтобы . . . жить, занимаясь фи-лософией и испытанием самого себя и всех прочих. . . ”, было бы так же по-зорно оставить строй, как прежде во время сражения. Страх смерти не яв-ляется мудростью, поскольку никто не знает, не является ли смерть для че-ловека величайшим из всех благ. Если бы ему предложили сохранить жизнь при условии, что он перестанет заниматься философией, как он это делал до сих пор, он ответил бы: “ Я вас, афиняне, люблю и обожаю, но повиноваться буду более богу, чем вам, и, пока дышу и в силах, не перестану заниматься философией, всегда уговаривать и указывать каждому из вас, кого встречу. . . Ибо так мне повелевает бог - будьте уверены в этом; и, я думаю, что для вас во всем городе нет больше блага, как это мое служение богу”. Он продолжает далее :

“Ведь я думаю, что, слушая меня, вы извлечете себе пользу. Я намерен сказать вам нечто такое, по поводу чего вы, пожалуй, поднимите крик. Только никоим образом не делайте этого!

Будьте уверены: если вы меня убьете, такого, каков я есть, вы больше повредите не мне, а самим себе! Мне-то ведь нимало не принесут вреда ни Мелет, ни Анит, - да они и не смогут сделать этого, так как, я думаю, не полагается худшему наносить вред лучшему. Конечно, они могут и убить меня, подвергнуть изгнанию, лишить гражданских прав. Но это они и, пожалуй, еще и кто-либо иной считают за великое зло, я же не считаю, а счи-таю гораздо большим злом поступать так, как они теперь поступают, стре-мясь несправедливо осудить человека на смерть”.

Сократ говорит, что он защищается не ради себя, но ради своих судей. Он является своего рода оводом, которого бог приставил к государству, и нелегко будет найти другого такого человека, как он. “ Очень может быть, вы, тяготясь мною, как те люди, которых будят, когда они дремлют, оттолкнете меня, по наущению Анита, и с легким сердцем убьете. Но тогда вы и всю остальную жизнь проведете в спячке, если только бог, в попечении о вас, не пошлет вам кого-нибудь дру-гого”.

Почему он давал эти советы только частным образом, а публично не давал советов по государственным делам? “. . . Вы неоднократно и повсю-ду от меня слышали: со мною бывает нечто божественное и демоническое, над чем и Мелет надсмеялся в своей жалобе. Началось это у меня с детст-ва: какой-то голос, который всякий раз, когда бывает, постоянно отклоняет меня от того, что я намереваюсь сделать, но никогда не склоняет к чему-либо. Вот это-то и препятствует мне заниматься политикою”. Далее он говорит, что честный человек не может долго прожить, если он занимается государственными делами. Он приводит два примера того, как его против желания вовлекли в государственные дела: в первом случае он оказал сопротивление демократии, во втором - тридцати тиранам; причем в каждом случае, когда власти действовали противозаконно.

Сократ отмечает, что среди присутствующих на суде находится много его бывших учеников, а также их отцов и братьев. Ни один из них не был вызван обвинителем в качестве свидетеля того, что Сократ развращал молодежь (это почти единственный аргумент в “Апологии”, который санкционировал бы адвокат). Сократ отказывается следовать обычаю приводить в суд своих плачущих детей, чтобы смягчить сердца судей; такие вызывающие жалость сцены, говорит он, делают равно смешными и обвиняемого и город. Его цель состояла в том, чтобы убедить судей, а не просить у них милости.

После оглашения приговора и отказа судей назначить предложенное Сократом наказание в 30 мин. (в связи с этим Сократ называет Платона в качестве одного из своих поручителей, который присутствует на суде) он произносит свою последнюю речь:

“Вам, осудившим меня, я хочу сделать предсказание о том, что произойдет вслед за тем. Ведь я уже нахожусь в таком положении, когда люди в особенности дают предсказания - это когда они должны умереть. Я говорю вам, тем, которые убили меня, что возмез-дие на вас придет немедленно же после моей смерти, возмездие - клянусь Зевсом! - гораздо более тяжелое, чем моя смерть, которой вы убиваете меня. . . В самом деле: если вы думаете, что, убивая людей, вы удержите этим кого-либо от поношения вас в неправильной жизни вашей, вы непра-вильно мыслите. Ведь такого рода избавление и не очень-то возможно и не хорошо; а вот другой способ избавления - и самый прекрасный и самый лег-кий: не насиловать других, а самого себя держать так, чтобы быть как можно лучше. . . ”

Затем Сократ обращается к тем своим судьям, которые голосо-вали за его оправдание, и говорит им, что в течение этого дня его божест-венное знамение ни разу не противодействовало ему ни в действиях, ни в словах, хотя в других случаях оно много раз удерживало его среди речи. “. . . Сдается мне, - сказал он, - что приключившееся со мною есть благо, и не может быть, следовательно, правильным ваше предположение, поскольку мы думаем, что смерть есть зло”. Потому что смерть является или сном без сновидений, что представляет удивительную выгоду, или переселением ду-ши в другой мир. И “. . . чего не дал бы каждый из вас, чтобы быть вместе с Орфеем, Мусеем, Гесиодом, Гомером? Да я хотел бы много раз умереть, если это правда!” В другом мире он будет беседовать с другими людьми, которые умерли вследствие несправедливого судебного решения, и, кроме того, он будет продолжать набираться знаний. “Само собой разумеется, та-мошние люди за это не убивают, потому что они, помимо всего прочего, блаженнее здешних и уже все остальное время бессмертны, если правда то, что об этом говорят. . .

Но вот уже и время уходить, мне - чтобы уме-реть, вам - чтобы жить. А кто из нас идет на лучшее дело, известно одному богу”.

“Апология Сократа” дает ясное изображение человека определен-ного типа: человека уверенного в себе, великодушного, равнодушного к зем-ному успеху, верящего, что им руководит божественный голос, и убежденно-го в том, что для добродетельной жизни самым важным условием является ясное мышление, Если исключить последний пункт, то Сократ напоминает христианского мученика или пуританина. В последней части своей речи, в ко-торой он обсуждает то, что происходит после смерти, невозможно не почув-ствовать, что он твердо верит в бессмертие и что высказываемая им неуве-ренность лишь напускная. Его не тревожит, подобно христианам, страх пе-ред вечными муками; он не сомневается в том, что его жизнь в загробном мире будет счастливой. В “Федоне” платоновский Сократ приводит основа-ния для веры в бессмертие. Действительно ли эти основания оказали влия-ние на исторического Сократа, сказать нельзя.

Едва ли можно сколько-нибудь сомневаться в том, что исторический Сократ утверждал, что им ру-ководил оракул или демон. Невозможно установить; аналогично ли это тому, что христианин назвал бы голосом совести, или это являлось ему как дейст-вительный голос. Жанну д,Арк вдохновляли голоса, что представляет собой обычный симптом душевной болезни. Сократ был подвержен каталептиче-ским трансам; во всяком случае, это представляется естественным объяс-нением того случая, который однажды произошел с ним, когда он был на во-енной службе:

“Погрузившись с раннего утра в какое-то размышление, он стоял и думал; так как дело у него не подвигалось вперед, он не прекращал течения своих мыслей и все стоял. Наступил полдень; люди стали обращать на это внимание и с удивлением говорили один другому: “Вот Сократ с ран-него утра стоит чем-то озабоченный”. Наконец, когда наступил уже вечер, некоторые из тех, кто был помоложе - дело происходило летом, - вынесли (из палаток), после вечерней еды, матрацы, отчасти чтобы спать на холодке, отчасти чтобы наблюдать, будет ли Сократ стоять и ночью. Он простоял до зари и солнечного восхода, затем, совершив молитву Солнцу, ушел”.

Подобного рода факты в меньшей степени были обычным явле-нием у Сократа. В начале “Пира” у Платона описывается, как Сократ и Ари-стодем отправились вместе на обед, но Сократ, будучи в состоянии рассе-янности, отстал от Аристодема. Когда Аристодем пришел, хозяин дома, Ага-фон, спросил: “А Сократа-то что же ты не привел к нам?” Аристодем удивил-ся, обнаружив, что Сократа не оказалось с ним; послали раба искать Сокра-та, и он нашел его у соседней входной двери. “Сократ этот пошел назад, ос-тановился у соседней входной двери и на мой зов сказал, что не желает идти к нам”, - сказал раб. Те, кто хорошо знали Сократа, объяснили, что “. . . у него такая привычка - отойдет иной раз, куда придется, и стоит”. Они оставили Сократа в покое, и он пришел, когда обед наполовину был уже окончен.

Все согласны в том, что Сократ был очень безобразен; он был курносый и имел большой живот. Он “. . . безобразнее всех силенов в са-тирических драмах”. Он всегда был одет в старую, потрепанную одежду и всюду ходил босиком. Его равнодушие к жаре и холоду, голоду и жажде удивляло всех. В “Пире” Платона Алкивиад, описывая Сократа на военной службе, говорит следующее:

“. . . Сократ превосходил не только меня, но и всех прочих своей трудоспособностью. Нередко случалось, что обыкновенно бывает в походах, нам быть отрезанными (от подвоза продовольствия) и потому голодать. И тогда в выносливости все были в сравнении с ним ничто. . . В выносливости от холода, - а зимы там жестокие - он показывал чудеса. В особенности один раз, когда стояла жесточайшая стужа и все либо совсем не выходили из палаток, либо, если кто и выходил, удивительно как сильно закутывался, подвязывал под ноги и обматывал их войлоком и овечьими шкурами, Сократ и тут выходил в том плаще, какой он обыкновенно носил ранее, и на босу ногу ходил по льду легче, чем все остальные, обутые. Воины стали косо смотреть на него, думая, что он издевается над ними”.

Постоянно подчеркивается умение Сократа господствовать над всеми плотскими страстями. Он редко пил вино, но когда пил, то мог перепить любого; но никто никогда не видел его пьяным. В любви, даже при самых сильных соблазнах, он оставался “платоническим”, если Платон говорит правду. Он был совершенным орфическим святым: в дуа-лизме небесной души и земного тела он достиг полного господства души над телом. Решающим в конечном счете доказательством этого господства является его равнодушие к смерти. В то же самое время Сократ не является ортодоксальным орфиком. Он принимает лишь основные доктрины, но не суеверия и не церемонии очищения.

Платоновский Сократ предвосхищает и стоиков и киников. Стоики утверждали, что высшим добром является добродетель и что человек не может быть лишен добродетели в силу внешних причин; эта теория подразумевается в утверждении Сократа, что его судьи не могут повредить ему. Киники презирали земные блага и проявляли свое презрение в том, что избегали удобств цивилизации; это та же самая точка зрения, которая заставляла Сократа ходить босиком и плохо одетым.

Представляется совершенно определенным, что Сократ был поглощен этическими вопросами, а не научными. Как мы видели, он говорит в “Апологии”, что подобного рода знание “. . . вовсе меня не касается”. Самые ранние из диалогов Платона, которые обычно считаются наиболее сократическими, посвящены в основном поискам определений этических терминов. “Хармид” посвящен определению умеренности, или воздержания; “Лисис” - дружбы; “Лахет” - мужества. Ни в одном из них не сделано выво-дов, но Сократ ясно говорит, что он считает важным рассмотрение этих во-просов.

Он утверждает, что ни один человек не грешит сознательно и по-этому необходимо лишь знание, чтобы сделать всех людей совершенно добродетельными.

Для Сократа характерно утверждение тесной связи между добродетелью и знанием. В некоторой степени это характерно для всей греческой философии в противоположность философии христианства. Согласно христианской этике, существенным является чистое сердце, кото-рое можно встретить с одинаковой вероятностью как у невежественных лю-дей, так и среди ученых. Это различие между греческой и христианской эти-кой продолжает сохраняться вплоть до настоящего времени.

Еще один важный для характеристики взглядов Сократа момент. Древнегреческий мыслитель-выраженный диалектик. Диалектика, то есть метод приобретения знания путем вопросов и ответов, не была изобретена Сократом. Но он был мастером выяснять суть вопросов и ответов в непринужденной беседе, предполагающей столкновение мыслей, отбрасывание ложных путей, выбор наводящих вопросов и ,как следствие, постепенное приближение к истине. Именно в этой связи говорят о сократовской иронии, методе Сократа. Суть его- в стремлении достичь правильного знания, обнаруживая противоречия в утверждениях собеседника. Примеры использования Сократом диалектики в искусстве спора можно найти у Платона.

В диалоге Платона “Парменид” Зенон подвергает Сократа тому же самому роду обращения, какому повсюду у Платона Сократ подвергает других. Но имеются все основания предполагать, что Сократ применял на практике и развивал этот метод. Как мы видели, когда Сократа приговорили к смерти, он с радостью размышляет о том, что в загробном мире ему можно продолжать вечно задавать вопросы и его не смогут предать смерти, так как он будет бессмертным. Конечно, если он применял диалектику так, как это описано в “Апологии”, то легко объяснить враждебное к нему отношение: все хвастуны в Афинах должны были объединиться против него.

Вопросы, которые могут быть рассмотрены посредством метода Сократа, - это те вопросы, о которых мы уже имеем достаточные познания, чтобы прийти к правильному выводу, но из-за путаницы или недостаточного анализа не сумели логически использовать то, что мы знаем. Такой вопрос, как “что такое справедливость?”, вполне годится для обсуждения в платоновском диалоге. Все мы свободно употребляем слова “справедливый” и “несправедливый”, и, изучая, в каком смысле мы их употребляем, мы можем индуктивно прийти к определению, которое лучше всего будет соответствовать употреблению этих слов. Требуется лишь знание того, как употребляются эти слова в вопросе. Но когда наше исследование будет закончено, то окажется, что мы сделали лишь лингвистическое открытие, а не открытие в области этики.

Однако мы можем с пользой применять этот метод для какого-то более широкого ряда случаев. Когда то, что обсуждается, является более логическим, чем фактическим, тогда обсуждение является хорошим методом выявления истины. Предположим, что кто-то утверждает, на-пример, что демократия хороша, но лицам, придерживающимся опреде-ленных мнений, не следовало бы разрешать голосовать; мы можем убедить такого человека в том, что он непоследователен, и доказать ему, что по крайней мере одно из его двух утверждений должно быть более или менее ошибочным. Я считаю, что логические ошибки имеют большее практическое значение, чем многие полагают; они дают возможность тому, кто их совершает, придерживаться удобного мнения по каждому вопросу. Всякая логически связная теория должна быть отчасти тягостной и противоречить распространенным предрассудкам. Диалектический метод, или, в более об-щем смысле, привычка к свободному обсуждению, ведет к логической по-следовательности и является в этом отношении полезным. Но он совершен-но непригоден, когда целью его является обнаружение новых факторов.

Сократа интересует не только мораль, но и политика, право, гражданские законы, проблемы войны и мира - все, что тем или иным образом касалось каждого гражданина Афин. Но главное для него - этика. Развивая и отстаи-вая в разговорах и дискуссиях свои взгляды, философ стремится помочь людям найти “самих себя”, научиться вести себя в соответствии с законами и нормами нравственности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Рассматривая этого уникального человека и философа Сократа, я хотела бы привести слова Л. Шестова, который очень точно и объемно охарактеризовал его:”При всей его внешней скромности, при всей его видимой нетребовательности : он разговаривал и с ремесленниками, и с рабами, и с детьми; он жил бедно, одевался бедно, ел, что Бог пошлет, терпеливо сносил жалобы и брань сво-ей Ксантипы - право называться мудрейшим он отстаивал всеми силами сво-его замечательного ума. Он уступал другим богатства, почести. . . но правоты своей он не уступил бы никому; тот, кто хотел быть правым, должен был идти за Сократом. Да и мог бы Сократ отречься от этого своего права? Он отка-зался. . . от всего, чем люди жили,-от всех чувственных благ. Он не колеблясь утверждал, что лучше претерпеть несправедливость, чем самому быть не-справедливым. И в его устах это не было пустой фразой. Все древние писа-тели единогласно свидетельствуют, что слова Сократа были его делом-и не в переносном смысле, а в буквальном. Он принимал, когда нужно было, не-справедливость - и тяжкую несправедливость, но себе не разрешал быть несправедливым даже по отношению к обидчику. И так как в жизни человеку, который сам не хочет обижать, приходится постоянно терпеть обиды от дру-гих, то жизнь Сократа была очень трудной и мучительной. . . ” И чем же мог жить Сократ, когда он роздал все, что у него было? И вот он создал сам се-бе духовную пищу-не хлебом будет жить человек, не почестями и другими человеческими чувственными радостями, а сознанием своей справедливо-сти, своей правоты. Человек может так жить, чтобы всегда чувствовать себя правым, и когда он чувствует себя правым, ему больше ничего и не нуж-но.

Эта мысль Сократа, это дело Сократа легло в основание всей грече-ской философии - оно легло в основание всей вековой мудрости человече-ства.

БИБЛИОГРАФИЯ.

1. Г. Хафнер Выдающиеся портреты античности :337 портретов в слове и образе. - М. ,1984 г.

2. Б. Рассел История западной философии. - М. ,1993 г.

3. М. Вальяно Основы философской культуры. - М. ,1994 г.

Скачать бесплатно Скачать работу
Антиплагиат онлайн