• Задать вопрос менеджеру

Экспресс-заказ

Twitter новости

Обучение письменному иноязычному общению на основе ИКТ http://t.co/IK2NAjncrk

Online-опрос

Антиплагиат онлайнДипломант
Яндекс.Метрика
Бесплатно » В »

Возрождение

Возрождение
Ни об одной культуре вплоть до Нового времени нельзя было сказать, что стержнем и основой её развития был поиск индивидуальности, стремление уяснить и обосновать не завивсимое достоинство особого индивидуального мнения, вкуса, дарования, образа жиз-ни, то есть самоценность отличия. Получив первые импульсы в итальянском Возрожде-нии, пройдя череду сложных превращений в XVII веке, лишь в конце эпохи Просвещения эта идея вполне сформировалась и в прошлом столетии стала строить себе дорогу на евро-пейской почве, понемногу утрачивая дерзкую не привычность.

Идея индивидуально-сти, как это ни кажется странным, была неизвестна всем традиционалистским обществам, включая и греко-римскую Античность. Само это слово индивидуальность, как и слово личность, появилось каких-то двести-триста лет назад. Специфическое и революциони-зирующее представление об индивидуальности, которое по необходимости не могло быть незнакомо любой культуре, поскольку отражало биосоциальную данность.

Эта фунда-ментальная над историческая данность заключена в том простом факте, что человечество состоит из людей. . . Из этого фундаментального факта делались следующие два принципи-альных вывода. Во-первых, утверждалось, что человеческая природа подобно природе всего живого неоднородна. Как между телами индивидов, между их личами, голосами, жестами нет полного сходства, так и души их, темпераменты, нравы и склонности пред-стают похоже-непохожими. Пытались обозреть и упорядочить это разнообразие, относя каждого человека к известной разновидности и разряду. Тем самым удавалось не оставить никого единственным в своём роде и объяснить своеобразие, сводя его к общему.

Во-вторых, разумность сознания, совести, сооплодотворённое идеей индивидуальности, по-нималось как знание (весть) лишь в голове одного человека. И одновременно как продол-жающиеся за пределами отдельных сознаний, перекатывающееся через них и словно бы уносящее их в своём вечном потоке. Однако всякая малая индивидная толика мировой разумности считалась больше всего целого, ибо вмещала его в себя и порой пыталась до-бавить к нему ещё нечто - с собою. Любая культура не могла не задумываться над этой па-радоксальностью сознания, над отношением к ней всеобщнго Духа и отъединённого час-тичного существования.

В этих рамках двигалось ренессансное мышление (сознание) от понятия индивид к индивидуальности.

Индивид - слово, которое изначально оп-ределяет одного человека через его несамостоятельность, через его удел, производность. Существование карпускул человечества создавало проблему для сознания людей, чья жизнь была неоделима от рода, общины, конфессии, корпорации и чья духовность нужда-лась в абсолютной точке отсчёта. Индивидность существования была очевидностью, но очевидностью пкгающей! Отмнимой психической атомарности от поверхности вещей мысль упорно сворачивала к тому, что отдельный человек родлинен лишь постольку, по-скольку поставлен в общий ряд и даже в конечном счёте сливается с мировым субстан-циональным началом. В этом плане истинно и единственно индивиден лишь живой Кос-мос или Бог.

При всех подробностях европейских (античных или иудеохристианских) социокультурных моделей, оказавшихся столь существенными на переходе к Носому вре-мени, когда региональные своеобразия были историчнски востребованиы, использованы и когда впервые возникли понятия Восток и Запад - До тех пор отдельность Я или оценивалась отрицательно, или, во всяком случае, Я никак не воспринималось само по себе, но лишь в контексте некой причастности. Социальная и метафизическая общность - вот альфа и омега характеристики каждого индивида. Из неё, абсолютной и авторитарной инстанции, выводилось и к ней возвращалось всякое выделение из толпы. Это не означа-ет, будто никто не выделялся. Напротив, превосходство поощрялось. Достаточно вспом-нить об олимпийских лаврах, об агоне, сплошной состязательности у древних эллионов, о римских триумфах и прочих почестях выдающихся граждан. В этой связи приходят на память средневековые воинские, а позже, и поэтические турниры, наконец церковные жи-тия и беатификации юродивые и святые.

Выделенность античного героя, атлета, пол-ководца или ритора, как и избранность средневекового праведника, есть вместе с тем наи-большая степень включённости, нормативности, максимальная воплощённость общепри-нятого - определённая образцовость, то есть нечто противоположное тому, что понимает-ся под индивидуальностью в эиоху Возраждения.

Понятия индивидуальности и лич-ности прорастали в Новое время с известной синхронностью, только в обиходе смешива-ясь, словно синонимы. Являясь культурными, социальными, логическими проэкциями радикально изменившегося отношения между индивидом и обществом, индивидом и ми-ром, эти понятия во многом родственны, но в целом, в сущности своей они различ-ны.

В идее индивидуальности наиболее непосредственно выражаля себя относящаяся к отдельному человеку новая экономическая и политическая реальность европейской исто-рии. Содержание категории индивидуальность, обнимающее все сферы жизни, от госу-дарства до бытового разнообразия, оплодотворяется пафосом единственности и ориги-нальности каждого индивида, прямо сопряженно с утверждающимся в это время принци-пом индивидуальной свободы.

Разрабатываемый в эту эпоху идеал социальности - это модель индивида, а не общества, это образ чувствительной реальности, пронизанной высшим мировым смыслом, это сквозная идея комизации (универсализации) человека и окультуривания всего земного бытия, в центре которого он стоит. Со временем, когда ход истории обнаружил, что, исходя только из самодеятельности индивидуального человека, из его внутренних возможностей и доблести, нельзя построить счастливое существование, тогда - к середине XVI века - ренессансный идеал социальности начал превращаться в утопию, в нечто себе противоположное.

Французское просвещение. Проблема человека занимает одно из центральных мест в философии французского Просвещения. Решалась она преимущественно с позиций открытого материализма (Ламетри, Дидро, Гельвеций, Гольбах) или же с позиций деизма, точнее деистской формы материалистической филосо-фии (Вольтер, Руссо).

Свое понимание человека французские материалисты противопоставляли религиозно-философской антропологии, решительно отвергали дуалистиче-скую трактовку природы человека как сочетания телесной, материальной субстанции и нематериальной, бессмертной души. Что касается философов-деистов, то Руссо, например, допускал бессмертие души и загробное воздаяние, тогда как Вольтер отрицал, что душа бессмертна, а по поводу того, возможна ли божественная справедливость в загробной жизни, предпочитал хранить благоговейное молчание.

В истолковании человеческой природы Вольтер выступил противником Паскаля, отвергая не только его дуализм, но и главную мысль философа, что человек - одно из наиболее слабых и ничтожных существ в природе, своего рода мыслящий тростник. Люди не так жалки и не так злы, как полагал Паскаль, подчеркивает Вольтер. Идее же Паскаля об одиночестве и заброшенности людей он противопоставляет свой тезис о человеке как общественном существе, стремящемся к образованию культурных сообществ. Не приемлет Вольтер и паскалевское осуждение человеческих страстей, эгоизма. Любовь к себе, другие влечения и страсти являются, со-гласно Вольтеру, первопричиной всех человеческих деяний, тем импульсом, который объ-единяет людей, приводит к образованию процветающих городов и великих государств .

Стремление к последовательно материалистическому решению проблемы человека получило яркое выражение в сочинениях Ламетри, Дидро и Гельвеция, извлечения из ко-торых публикуются в настоящем издании. Лейтмотивом их философской антропологии является положение о материальном единстве человека, теснейшей зависимости способ-ностей души, всех психических процессов, начиная с ощущения и кончая мышлением, от нервной системы и мозга, от состояний телесной субстанции. В соответствии с такой точкой зрения смерть тела рассматривалась как причина прекращения всей психической деятельности человека, как естественное и закономерное завершение земной жизни, един-ственно возможной и реальной.

Материалистическое решение психофизической про-блемы, отвергавшее теологический спиритуализм и религиозно-философский дуализм, отличалось вместе с тем механицизмом. Более всего он выступает в сочинении Ламетри Человек- машина. Однако механицизм французских материалистов не следует трактовать буквально, упрощать их воззрения на человека. Последний понимался не как обычный ме-ханизм или машина, а как инструмент природы, наделенный способностью ощущать, чув-ствовать и мыслить. Поэтому особый интерес проявляли философы-материалисты к фи-зиологии, к изучению нервной системы и мозга как материального субстрата психики.

В еще большей степени, чем Вольтер, французские материалисты подчеркивали чувст-венно-эмоциональную природу человека, роль личного интереса в деятельности людей. Особенно характерно это для Гельвеция. Чувственные впечатления, себялюбие, наслаж-дение и правильно понятый личный интерес, - писал Маркс о Гельвеции, - составляют основу всей морали. Но было бы ошибкой считать, что человек Гельвеция - это закорене-лый эгоист и себялюбец. Ведь речь шла у него о правильно понятом личном интересе, который предполагает разумное сочетание интереса отдельной личности, или частного интереса, с интересом общества, или общественным интересом. Подобный разумный эгоизм вовсе не исключал стремления человека к общему благу, к общественному сча-стью. Таким образом, эгоистическая мораль французских материалистов XVIII в. , как нередко ее именуют, не только не была чужда . общечеловеческим нравственным ценно-стям, а напротив, предполагала гуманизацию межличностных отношений.

Дидро за-нимал в этом вопросе несколько иную позицию. Он разделял теорию врожденного мо-рального чувства, примыкая к сенсуалистической и альтруистической этике английского просветителя Шефтсбери. Важнейшим проявлением морального чувства, которым приро-да наделила человека, Дидро считал стремление к добродетели, к взаимной любви и под-держке. Но прирожденная склонность к добру не исключает, по его мнению, необходи-мость морального воспитания. Последнее развивает и укрепляет естественную доброде-тель, формирует у людей высокие нравственные качества.

В целом учение французских философов-просветителей о человеке имело гуманистическую и демократическую направ-ленность, оказало значительное влияние на дальнейшее развитие материалистической ан-тропологии.

Английское просвещение. Философская мысль Британии во второй поло-вине ХVII-ХVIII вв. развивалась под доминирующим влиянием идей Гоббса, Локка, Юма. Далеко не последнее место в их творчестве занимала проблема человека.

Гоббс, кото-рого можно считать одним из ранних просветителей в Англии, выводил природу челове-ка из жизненных влечений и практических интересов людей, из их естественных побу-ждений к самосохранению, богатству, почету, славе. Люди действуют, по Гоббсу, ради любви к себе, а не к другим и руководствуются, как правило, эгоистическими устремлениями. Поэтому и возникают отношения соперничества и вражды между людьми, положить конец которым может и должно установление мощной государственной власти, введение четких законов, обязательных для всех без исключения граждан.

Государство выступа-ет в политической теории Гоббса продуктом общественного договора, гарантом мира и процветания членов общества, дает возможность каждому человеку реализовать те права, которыми он обладает от природы: правом на жизнь, на безопасность, на владение иму-ществом. Сторонник абсолютной власти государства, Гоббс вместе с тем не исключал и определенных свобод, которыми должны располагать граждане: свободы выбора место-жительства, рода занятий, того или иного образа жизни и т. п.

Вслед за Гоббсом Локк также рассматривает государство как продукт взаимного соглашения людей, но в отличие от своего предшественника он выдвигает на передний план не столько правовые, юриди-ческие, сколько моральные критерии поведения людей в обществе. Не гражданские зако-ны, а нормы нравственности, которые устанавливаются по скрытому и молчаливому со-гласию, должны быть, по мнению Локка, естественным регулятором межличностных от-ношений. Он обращает внимание и на то, что люди стремятся к добру, что большая их часть одобряет не порок, а добродетель. Правда, Локк тут же указывает на полезность доб-родетельных поступков для людей, их необходимость для сохранения и укрепления социальных связей, благотворность в конечном счете для всех членов общества.

Юм, в от-личие от Гоббса и Локка, признавал как принцип всеобщей благожелательности, так и эгоистические основы природы человека. Большая часть человечества, - замечал он, - ко-леблется между пороком и добродетелью. И хотя люди достаточно эгоистичны, обычно все же верх берет чувство симпатии, которое они питают друг к другу. К тому же в обще-стве осуществляется взаимный обмен добрыми услугами, который в еще большей степе-ни скрепляет социальные узы.

В свойственной ему скептической манере трактует Юм и природу человеческой души. Взгляд на душу как нематериальную и неуничтожимую суб-станцию является, по его мнению, не более чем иллюзией. Однако это вовсе не значит, что Юм склоняется к материалистическому решению психофизической проблемы. Это привело бы его к отрицанию бессмертия души. Он же предпочитал позицию философско-го скептицизма, результатом чего явился его агностицизм.

В сочинениях Гоббса, Локка и Юма, извлечения из которых публикуются в настоящем издании, исследуются различные аспекты проблемы человека, рассматриваются многообразные проявления его телесной и духовной жизни.

Немецкое просвещение. В отличие от французского немецкое Про-свещение в целом не обращалось к традиционным антропологическим сюжетам. Нет в представленных нами философских текстах непосредственных рассуждений о человече-ской природе или человеческой субъективности. Речь идет то об особенностях нацио-нального характера, то о нравственном прогрессе человечества, то о гуманности. Собст-венно антропологическая тема кажется размытой, трудно извлекаемой из комплекса фило-софского знания.

Между тем именно в немецком Просвещении философская антропо-логия постепенно оформлялась в самостоятельную область философской рефлексии наря-ду, скажем, с теорией познания или этикой. Знаменитые кантовские вопросы: Что я могу знать?, Что я должен делать?, На что я могу надеяться? были подготовлены предшест-вующей философской рефлексией, сложным восхождением к постановке проблемы чело-века.

Немецкие просветители рассматривали себя в качестве своеобразных миссионе-ров разума, призванных открыть людям глаза на их природу и предназначение, направить их на путь одухотворяющих истин. Ренессансный идеал свободной личности обретает в эпоху Просвещения атрибут всеобщности: должно думать не только о себе, но и о других, о своем месте в обществе. В эпоху Возрождения человек, осмысливавшийся как абсолютное основание для природы, общества и истории, не был, однако, в полной мере соотнесен с социальностью, с общественной идеей. Просветители же стремились осознать специфику этих межчеловеческих связей. В центре их внимания- проблемы наилучшего общественного устройства, разработка программ общественных преобразований, максимально соот-ветствующих человеческой природе.

Что же является главным, определяющим, по их мнению, в человеческой природе? Просветители убеждены, что всепроникающий разум - державная черта, определяющее качество человека. Особенно рационалистично раннее Просвещение. Это век рассудочного мышления. Однако постепенно наступает разочарование. Возникает вопрос: Существуют ли пределы разума? Тогда спасения ищут в непосредственном знании, в чувствах, в интуиции, а где-то впереди виднеется и диалек-тический разум. Но до тех пор пока любое приращение знания принимается за благо, идеалы Просвещения остаются незыблемыми.

Еще один характерный признак Про-свещения - исторический оптимизм. Он основывается на представлении о разумности человека, на убеждении, что в человеческой природе масса прекрасных, положительных задатков. Что касается пороков, дурных поступков, страстей, то они преодолимы, изжи-ваемы. Нет такой стороны человеческой натуры, которую нельзя облагородить, следуя меркам разума. Отсюда идея прогресса как возможность бесконечного совершенствования человека и человечества, воспитания человеческого рода, изменения социальности на пути поиска наилучших форм человеческого существования.

Идея прогресса - вообще завоевание эпохи. Предшествующие времена не задумывались над самооправданием. Ан-тичность знать ничего не хотела о своих предшественниках. Христианство относило свое появление на счет высших предначертаний. Даже Ренессанс, выступивший посредником в диалоге двух предшествующих культур, считал своей задачей не стремление вперед, а воз-вращение к первоистокам. Просвещение впервые осознало себя новой эпохой. Отсюда было уже рукой подать до историзма как типа мышления. И хотя не все просветители под-нялись до исторического взгляда на вещи, его корни лежат в этой эпохе.

В немецкой философии начало Просвещения связано с именем Христиана Вольфа (1 679 - 1 754), сис-тематизатора и популяризатора учения Лейбница. Вольф впервые в Германии создал сис-тему, охватившую основные области философского знания. Вольфионцы были убеждены в том, что распространение образования незамедлительно приведет к решению всех острых вопросов современности. Культ разума сочетался у них с пиететом перед христианской верой, которой они пытались дать рациональное истолкование. Сам Вольф не уделил должного внимания антропологическим сюжетам.

Видным представителем вольфиан-ской просветительской философии в свой ранний, докритический период выступает Им-мануил Кант (1724 - 1804). В его творчестве можно проследить определенную эволюцию от проблем естествознания и общей метафизики к проблеме человека. Прежде чем поста-вить общие фундаментальные вопросы о предназначении человека, о его сущности. Кант обращается, казалось бы, к частным темам - к грезам духовидца Свёденборга, к миру чело-веческих чувств, к оценке национальных особенностей людей.

Эволюция раннего Канта протекала под влиянием Руссо. Книгам французского просветителя он был обязан освобождением от предрассудков кабинетного ученого. Его интересуют теперь многие вопросы собственно человеческого существования. Реальный мирской человек все больше завладевает его вниманием. Кант обнаруживает, что это весьма интересный объект фило-софской рефлексии. Поворот к антропологическим сюжетам он рассматривает как своего рода революцию в мышлении.

Наиболее характерная работа для этого периода На-блюдения над чувством прекрасного и возвышенного (1764). Этот трактат, выдержавший восемь прижизненных изданий, принес Канту славу модного писателя. Философ выступа-ет в необычном для него жанре - как эссеист. Его слог приобрел изящество и аффористич-ность, автор охотно прибегает к иронии. Выбор такого литературного письма не случаен. Кант обращается к миру человеческих чувств. Выразить жизнь эмоций гораздо труднее, чем воспроизвести движение мысли. Вот почему в трактате много образов, а строгие де-финиции отсутствуют.

Человеческие чувства в работе рассматриваются через призму двух категорий - Прекрасного и Возвышенного. Трактат по эстетике? Ничего подобного. Это скорее антропологическая зарисовка, дающая возможность приблизиться к более стро-гим размышлениям о человеческой природе.

Кант высказывает некоторые соображе-ния о различии людей по темпераментам, отнюдь не стремясь исчерпать тему. Прекрасное и Возвышенное служит для него стержнем, на который он нанизывает свои весьма зани-мательные наблюдения о человеческом в человеке. В сфере Возвышенного пребывает, со-гласно Канту, темперамент меланхолический, которому немецкий просветитель отдает явное предпочтение, хотя видит и некоторые слабые его стороны. Человек как живое су-щество обладает четко фиксированной природой. Но вместе с тем какое разнообразие ха-рактеров, темпераментов! В Наблюдениях над чувством прекрасного и возвышенного Кант рассуждает об особенностях национального характера. Это один из первых шагов социальной психологии - науки, которая в наши дни обрела более строгую эмпирическую базу. Разумеется, у немецкого просветителя нет еще широкого социологического подхода. Он довольствуется в основном собственными наблюдениями над национальными осо-бенностями поведения. Впоследствии Кант неоднократно возвращался к этим наблюдени-ям, каждый раз когда читал курс антропологии. Выводы его не всегда точны, порой спор-ны, большей частью оригинальны. За яркими, хотя и произвольными, пассажами скрыва-ется глубокий смысл: они предвосхищают перемену в духовной атмосфере страны, грядущий поворот от рассудка к чувствам, появление интереса к индивидуальным переживани-ям личности.

Современник раннего Канта - Готхольд Эфраим Лессинг (1729 - 1781) - поэт, драматург, литературный критик, философ. Тезисы Воспитание человеческого рода (1730) носят программный характер прежде всего для самого мыслителя. Оценим по дос-тоинству ряд его идей, которые являются, на наш взгляд, своеобразным провозвестием. Прежде всего, это мысль о единстве человеческого рода, о его всеохватной целостности. Разумеется, Лессинг основывается преимущественно на европейской истории. Он рассуж-дает в духе европейского человечества. Тем не менее мыслитель исходит из идеи всеобщей судьбы людей.

Еще одна плодотворная идея Лессинга: человечество возникает, когда эта общность осознается. Без напряженного самосознания никакое единство не возникает. Только постепенное ощущение одинаковости способствует рождению такого универсального образования, как человечество. И само собой понятно, что здесь не обойтись без определенных стадий, конкретных этапов, через которые эта идентичность осмысливает-ся.

С этой точки зрения не выглядит архаичным воззрение Лес- спита, согласно кото-рому человеческий разум рассматривается как державная сила истории. Мы привыкли со-относить рождение общемировой цивилизации с развертыванием производительных сил, хозяйственных связей, средств коммуникации. Человеческому роду надлежит еще осознать свою общность: к этой мысли мы только сейчас привыкаем.

Лессинг высоко оценивал роль христианства в человеческой истории, возвеличивая в нем моральную сторону. Уче-ние о всеобщей любви, требование добродетельных поступков, по мнению философа, обеспечивало христианству победу над другими религиями. Он подчеркивал, что для того, чтобы рассудок человека достиг полной ясности и создал ту чистоту сердца, которая все-ляет в нас способность любить, прежде всего любить добродетель ради ее самой, рассудок должен упражняться в постижении духовных предметов. Но означает ли высокая оценка христианской святости, что духовная эволюция человеческого рода завершается именно этой религией? По мнению Лессинга, человечество не остановится на данной стадии. Придет новая ступень зрелости - эпоха нового, вечного Евангелия. Именно в эту пору нравственность окажется универсальным, безусловным принципом поведения. Новый Завет устареет в той же мере, что и Ветхий Завет. Третье мировое состояние грядет не сра-зу. Оно непременно требует предварительных ступеней.

Эта мысль Лессинга о посте-пенном взращивании морали, о терпеливом продвижении к высшим ступеням духа в наши дни в очередной раз раскрывает свой глубочайший смысл. Радикальные и скороспелые программы переделки мира, оторванные от духовных традиций, принесли человечеству немалый ущерб. На этом фоне впечатляющим и одухотворенным кажется суждение вели-кого немецкого мыслителя: Шествуй же своим неприметным шагом, вечное провидение!

Творчество ученика раннего Канта и Лессинга Иоганна Готфрида Гердера (1744-1803) пронизано глубокими гуманистическими раздумьями. Еще будучи студентом он пришел к мысли о том, что в философии проблема человека должна стать центральной. Какие пло-дотворные возможности, - восклицал он, - откроются, когда вся философия станет антро-пологией!

Философской основой гуманизма Гердера было учение о развитии, о про-грессе человечества. Первой попыткой изложить это учение явилась работа Еще одна фи-лософия истории для воспитания человечества (1774). В этой работе, находясь в пределах теологических воззрений на происхождение людского рода и на движущие силы истории, Гердер высказывает глубокие мысли о закономерном поступательном характере измене-ний, происходящих в обществе.

Гуманность, по Гердеру, соответствующая природе человека, - это такое состояние общества, когда каждый, не опасаясь другого, может сво-бодно развивать свои способности. Если люди не достигли такого состояния, то они должны винить только самих себя: никто свыше не поможет им, но никто и не связывает им руки. Они должны извлечь уроки из своего прошлого, которое наглядно свидетельству-ет о том, что человечество стремится к гармонии и совершенству. Вся история народов - это школа соревнования в скорейшем достижении гуманности.

Таким образом, можно сказать, что немецкое Просвещение, одушевленное пафосом историзма, органического раз-вития, рассматривающее движение человека к совершенству как неизбежный закон соци-альной динамики, обозначило ряд важнейших вех на пути к поискам индивидуальности, к созданию философской антропологии как самостоятельной области философского знания.

Скачать бесплатно Скачать работу
Антиплагиат онлайн